Мой одноклассник женился, я не пошел, перевел 600 рублей за подарок.

Одноклассник не принял, ответил: «Ты женился — я дал 1000, а ты за 600 что считаешь».
Эти слова прямо легли в чат, без даже эмодзи, холодной строкой лежат на экране, как долговая расписка, приклеенная к твоему лбу.
Я долго смотрел на эти слова, пальцы повисли над клавиатурой, не мог набрать ни слова, внутри не было злости, а какая-то невыразимая абсурдность —
значит, наши десять лет дружбы — это всего лишь счет, сколько дал, столько и получил, не хватает четыреста — стоит разорвать лицо.
Я с старым Чжао — однокурсники по университету, четыре года спали на верхней и нижней койке.
У его семьи было трудно, в конце месяца денег на еду не было, я покупал два блюда и делил с ним половину.
После выпуска мы разошлись, связь стала редкой, на праздники друг другу посылали поздравления, в соцсетях иногда лайкали, я всегда думал, что хоть и стало чуть меньше, основа осталась.
Позавчера я женился, он пришел, в синей рубашке, чуть выцветшей, сел на край стола одноклассников, говорил мало, после застолья ушел.
Потом я посмотрел в книгу поздравлений, увидел его имя с цифрой 1000, мне было немного неловко, знал, что он зарабатывает мало, для него эти тысяча — не маленькая сумма.
Поэтому, когда он прислал мне приглашение на свадьбу, я собирался пойти, но в последний момент командировка, не мог уехать, я перевел 600.
Я признаю, что 600 — меньше 1000, я не специально хотел его обмануть, просто случайно перевел примерно такую сумму, думал, что так передам свои чувства, а на Новый год вернусь домой и приглашу его на обед.
Я совсем не ожидал, что он прямо скажет эти слова, без всякого приличия.
Я смотрел на эти слова около двух минут, удалял, редактировал, снова удалял, в итоге ничего не ответил, положил телефон экраном вниз на стол, оперся спиной о спинку кресла.
На потолке жужжала лампа дневного света, освещая весь офис бледным светом.
Коллега спросил, что со мной, лицо такое грустное, я сказал, что ничего, меня немного тошнит от старого одноклассника.
Он спросил, что случилось, я повернул телефон и показал ему сообщение, он прочитал и удивился, сказал: «Этот парень серьезно? Шестьсот рублей за подарок — урок морали?»
Позже я все-таки доплатил ему тысячу.
Не потому, что я виноват, а потому, что не хотел ничего иметь в долгу у такого человека.
Я перевел еще четыреста, написал в комментарии четыре слова: «Два счета — чисто, спасибо не нужно».
Он мгновенно принял, ответил смайликом «ОК».
Желтый круглый смайлик поднял большой палец, уголки рта чуть подняты, выглядел вежливо и дружелюбно.
Я смотрел на этот смайлик и вдруг почувствовал, как в желудке закипает, словно проглотил муху.
Я открыл его аватар, нажал на три точки в правом верхнем углу, посмотрел на слова «удалить из друзей», колебался несколько секунд, но так и не нажал, просто поставил его в режим «не беспокоить».
Этот аватар с тех пор опустился в самый низ списка чатов и больше не появлялся.
Прошла еще больше года, я почти забыл, что в списке есть такой человек.
Того вечера я сидел дома с ребенком, собирал лего, телефон зазвонил, старый Чжао прислал сообщение: «Брат, ты дома? Можешь одолжить тринадцать тысяч рублей? Мой папа в больнице, срочно нужно».
Я долго смотрел на это сообщение.
В гостиной ребенок держал в руке полубитого динозавра и кричал: «Папа, посмотри!», я взял динозавра, поставил на журнальный столик, вышел на балкон, закурил сигарету.
Осенний вечерний ветер холодил шею, я несколько раз перечитывал сообщение, все слова я знал, но вместе казалось нереальным.
Человек, который на моей свадьбе дал 1000, а при моем переводе 600 — поссорился со мной, теперь просит у меня 30 тысяч.
Я докурил, ответил: «Не дам, я вернул тебе тысячу, которую ты дал тогда, с процентами, мы никому не должны».
Отправив сообщение, я поставил телефон в режим «в самолете», вышел на балкон, смотрел, как загораются и гаснут лампочки на соседнем доме.
Не мог понять, радость ли это или грусть.
Ребенок кричал внутри: «Папа, собирайся!», я потушил сигарету, открыл дверь, вернулся, обнял его, взял его блоки.